— Я не узнал вас, мисс…

— Всезнайка.

— Отличный выбор. Как ваш муж?

— Прекрасно. Если без утайки,

Как говорят, объелся груш.

— Работа, значит. В Министерстве?

Спасаете, кто угнетён?

— Профессор, что за сожаленье?

Мне лишь послышалось? Пардон.

А вы всё баллы с гриффиндорцев

Дерёте? Что ж, сомнений нет.

— Вы осмелели. Что, неймётся

Отдать долги за восемь лет?

— Ну что вы! Мерлин! Я ль посмею

Тягаться с вашей «добротой»!

— На отработку. В подземелья!

Навечно, Грейнджер, чёрт с тобой!

«Я не для вас.»

Но это так нелепо,

Как выпавший в конце июля снег.

Своим кошмарам следуете слепо,

Переходя, порой, в остервенелый бег.

«Я не для вас.»

А что ещё хотела?

Что будете мне руки целовать?

Вы презирали, что без слёз ревела,

Когда от боли вы должны стонать.

«Я не для вас.»

Но разве это новость?

«Для вас» — вам кажется, — и вовсе в мире нет.

Пренебреженье, холодность, суровость —

То к одиночеству в один конец билет.

«Я не для вас.

Мне б принца молодого.

Ведь ты — старик.» Прости, что я на «ты».

«Я не для Вас» — и это так не ново.

Пусть будет так.

Ну всё, любимый.

Спи.

— У жизни моей глаза шоколадного цвета.

Глядят они строго, ресницами путаясь в солнце.

А голос её — перезвоны далёкого лета.

И я замираю, когда она тихо смеётся.

— Глядит моё счастье сурово, почти безразлично,

А тьма его глаз обрекает меня на безумье.

И голос холодный, а фразы, порою, циничны,

Но, может, за это его так безмерно люблю я.

— У жизни моей очень тОнки и нЕжны запястья,

И кожа бледна, хоть всегда в синих пятнах чернильных.

Но только она может враз мою явь разукрасить,

Отмыв мою душу от пыли камней надмогильных.

— Меня моё счастье разбудит с зарёй робко алой,

Считая все вдохи, целуя так нежно ресницы.

И мне бы хватило сей сказки и толики малой,

Чтоб счастьем своим я могла бы сполна насладиться.

— У жизни моей имя гордое — знай, — Гермиона.

— А счастье своё иногда называю «профессор»…

— И мы собираем прекрасных секунд миллионы,

И за руку вместе пройдём до конца нашу пьесу.

Имя у тебя холодное,

Как январская метель.

Я, увы, не благородная,

Не из чистых я кровей.

Губы у тебя обветрились,

Пальцами коснусь — и лёд.

Не тогда, наверно, встретились.

Может, летом повезёт?

Кожа у тебя заИнела.

Дай, ладошкой проведу.

Поскорей бы солнце сгинуло —

Так неловко на виду.

А глаза… Они окутаны

Ночи страшной пеленой…

Наши судьбы перепутаны:

Стану я твоей женой.

У нас не чувства — поле битвы,

То выстрел в спину, то снаряд.

Бегу одна по краю бритвы,

Танцую степ у острия.

Броня твоя — прочнее стали.

Ты мастер стены воздвигать.

Но никогда ты не заставишь

О нелюбви моей солгать.

Довольно! Я жива едва ли…

Неужто смерть моя во сласть?

Вы наше счастье проиграли…

Но победили — я сдалась.

Я тебя приручаю, как дикого зверя,

Что смотрит со злостью и опасеньем.

Я тебя приучаю к любви. Чтобы верил,

Как будто ищу подходящее зелье.

Я тебя приручаю, как волка, к неволе,

Пряча за спину снова кровавые руки.

Я тебя приучаю к отсутствию боли.

Для тебя это(Мерлин!) — подобие скуки.

Я тебя приручаю. Держусь до рассвета —

Отдаваясь в объятия нагло и смело…

Я тебя приручаю. Простишь ли мне это?

Я ведь прав на любовь никаких не имела.